Что такое капитал до рынка: капитал, труд, работа, служба и стоимость

Аннотация

Статья предлагает теоретическое разграничение капитала, труда, работы, службы, стоимости, собственности и добычи. Центральный тезис состоит в том, что капитал не следует определять через доходность, рыночную стоимость или отношение эксплуатации. В минимальном смысле капитал возникает до рынка: это личный или внешний ресурс, удержанный субъектом от иного использования ради сознательно поставленной цели. Стоимость, напротив, возникает только в добровольном торге как согласованная пропорция обмена. Из этого различения следует, что труд создаёт и организует возможность результата, но сам по себе не создаёт стоимости; работа является выделенной частью чужого труда, переданной за вознаграждение; служба является занятием должности внутри институционального порядка за жалование; собственность требует ненасильственного основания, тогда как насильственное изъятие порождает добычу, даже если позднее получает юридическое оформление. Такая схема позволяет отделить общее понятие капитала от одного исторического случая индустриального капитализма и заново поставить вопрос о соотношении цели, ресурса, обмена, должности и права собственности.

Ключевые слова: капитал; труд; работа; служба; жалование; стоимость; собственность; добыча; предпринимательство; торг; Маркс; Вебер; Поланьи; австрийская школа.

Основной вклад

Новизна статьи состоит в переносе исходной точки анализа с рынка и классовой структуры на субъекта, удерживающего ресурс ради цели. В этой рамке капитал предшествует стоимости, потому что ресурс может быть капиталом до продажи, обмена и наёмного труда; стоимость же появляется только в одном частном способе перехода ресурсов — добровольном торге. Дополнительное различение между работой и службой позволяет показать, что не всякая оплачиваемая деятельность включена в рынок одинаковым образом: работа оплачивается как выделенная часть чужого хозяйственного дела, тогда как служба оплачивается как должностное пребывание внутри институционального порядка. Поэтому Маркс, австрийская школа и либеральная теория собственности рассматриваются не как готовые системы, которые нужно просто выбрать, а как частичные линии, между которыми можно провести более строгое разграничение понятий.

Метод статьи — аналитическая реконструкция экономических понятий, а не история капитализма. Поэтому дальнейшие определения не претендуют на описание всех исторических форм хозяйства в их эмпирической полноте. Они задают минимальные различения, без которых спор о капитале, труде, работе, службе и стоимости постоянно смешивает разные уровни: цель, ресурс, право обладания, способ оплаты, обменную пропорцию и должностное положение.

Этимологическая оговорка: caput и kopa

Строгая этимология слова «капитал» ведёт к латинскому caput — голове, главному, основному. В экономическом языке эта линия понятна: капитал мыслится как главная сумма, основной фонд, исходное имущество. Однако эта этимология подчёркивает прежде всего статус ресурса как «главного», а не сам процесс его накопления и удержания.

Иной смысловой горизонт открывает центрально- и восточноевропейская kopa — счётная совокупность, обычно равная шестидесяти единицам или пяти дюжинам, известная, в частности, по практике счёта пражских грошей, снопов и других исчисляемых предметов. Здесь на первый план выходит не «голова», а накопленное и исчисленное множество: запас, который можно считать, удерживать, делить, передавать и направлять на цель. Поэтому народная форма «копитал» интересна не как строгая этимология и не как замена латинскому происхождению слова, а как смысловая интуиция. Она указывает на капитал не как на любую «главную» вещь, а как на удержанный и сосчитанный ресурс.

Эта статья принимает именно такую аналитическую развилку. Caput помогает понять капитал как основное; kopa и «копить» помогают увидеть капитал как накопленное и исчисленное; но ни одно из этих значений ещё не даёт полного определения. Капитал в строгом смысле появляется там, где ресурс не просто главный и не просто накопленный, а удержан субъектом от иного использования ради сознательно поставленной цели.

Введение

Экономический язык страдает от смешения понятий, которые в строгом анализе должны быть разведены. Капиталом называют всякий ресурс, способный принести доход. Трудом — любое усилие. Работой — любую занятость. Стоимостью — то желание продавца, то затраты производителя, то общественное мнение. Собственностью — всё, что юридически признано таковым, независимо от способа возникновения.

Такое смешение кажется безобидным, пока речь идёт о бытовой речи. Но как только из этих слов начинают строить теорию, неточность языка превращается в ошибку мышления. Становится неясно, что именно делает ресурс капиталом, кто трудится, кто работает, где появляется стоимость и почему насильственно полученный ресурс нельзя просто назвать собственностью только потому, что он оказался в чьём-то фактическом владении.

Статья предлагает систему различений. Она строится снизу вверх: сначала вводится субъект с его целью, затем определяются капитал, собственность и добыча, далее — труд, работа, служба и стоимость. После этого система сопоставляется с марксовым пониманием капитала и с теми направлениями мысли, где отдельные элементы этой системы уже встречались по отдельности, но, насколько мне известно, не были собраны в одну схему, где капитал, труд, работа, служба, стоимость, собственность, бюджет и добыча выводятся из субъекта, цели, удержания ресурса, должности и торга.

Цель здесь не оригинальность ради оригинальности, а ясность. Каждое определение должно отвечать на простой вопрос: что именно мы называем этим словом и чем это явление отличается от соседнего?

Часть I. Основные определения

1. Субъект и цель

Центральной точкой системы является субъект, то есть тот, кто способен поставить цель и удерживать ресурсы ради её достижения. Без цели ресурс остаётся вещью, запасом или случайным наличием, но ещё не становится капиталом данного дела. Без субъекта нет хозяйственного замысла, потому что сама цель не возникает в материале, инструменте или деньгах.

Цель может быть производственной, научной, художественной, бытовой, образовательной или иной. Для данной системы важно не то, насколько цель кажется значительной постороннему наблюдателю, а то, что субъект сознательно отличает её от других возможных целей и удерживает под неё ресурсы. Внешняя инстанция не вправе решать, какая цель достаточно «настоящая», чтобы ресурс стал капиталом. Достаточно самого факта целевого удержания.

Такой подход переносит центр анализа с абстрактного рынка на действующего субъекта. Рынок появляется тогда, когда субъект выбирает торг как способ получить недостающий ресурс или реализовать результат. Но рынок не предшествует всякому капиталу: капитал может возникнуть до торга и независимо от него.

2. Капитал

Капитал есть личный или внешний ресурс, удержанный субъектом от иного использования ради сознательно поставленной цели.

Достижение цели требует времени, а ресурсы ограничены. Поэтому субъект вынужден отказаться от немедленного потребления части ресурсов, накопить их, удерживать от распыления и направить на избранную цель.

Принципиально, что капитал есть ресурс в особом отношении к цели, а не деятельность по его удержанию. Деятельностью является труд; капитал же — то, с чем труд обращается. Капитал можно иметь, накапливать, расходовать, терять, передавать или переставать удерживать. Но капитал не может быть «успешным» или «неуспешным», потому что успех относится к деятельности субъекта, а не к ресурсу как таковому.

Корректный вопрос звучит так: есть ли здесь ресурс, удержанный под сознательную цель? Если да — перед нами капитал данного дела. Если нет — это не капитал данного дела. Успешным или неуспешным может быть труд субъекта по накоплению, сохранению, соединению и применению капитала; успешной или неуспешной может быть работа; успешным или неуспешным может быть торг. Но сам капитал либо находится в отношении к цели, либо не находится.

Удержание ресурса имеет два первичных измерения, оба независимых от наличия других людей. Первое — между собственными целями субъекта во времени: съесть кокос сегодня или сохранить на завтра, пустить бревно на костёр или отложить для лодки. Это удержание против собственной немедленной потребности ради собственной отложенной цели.

Второе измерение — против разрушающих сил мира: животных, природных процессов, времени как такового. Огород нужно защищать от диких коз, запасы — от плесени, инструменты — от ржавчины. Без этого удержания ресурс распадается, портится или достаётся другому потребителю.

Робинзон на острове, защищающий огород и копящий брёвна для лодки, имеет капитал в полном смысле этой системы: у него есть субъект, есть цель, есть удержание ресурса. Никаких дополнительных условий — социального отношения, рынка труда, классового деления — для существования капитала не требуется.

3. Виды капитала

В капитал входят два вида ресурсов.

Личные, неотчуждаемые ресурсы: способность ставить цель, концентрироваться, удерживать направление, обучаться, организовывать действие, переносить отсрочку потребления и выбирать между конкурирующими целями.

Внешние, отчуждаемые ресурсы: деньги, инструменты, материалы, помещения, оборудование, запасы, технологии, права доступа, документы, репутационные и организационные средства, если они удерживаются субъектом под цель.

Личные способности являются капиталом не в метафорическом, а в строгом смысле данной системы. Они ограничены, требуют времени на развитие, расходуются в процессе деятельности и могут быть направлены на достижение цели. Без способности к целеполаганию и концентрации внешние ресурсы остаются разрозненными вещами.

При этом капитал работника и капитал предпринимателя не смешиваются как собственность. Работник сохраняет свои личные способности за собой. В капитал дела предпринимателя входит не сам работник как вещь, а договорный доступ к его работе, навыку и времени в пределах согласованной задачи.

4. Собственность, владение и добыча

Когда рядом с субъектом появляются другие люди, удержание ресурса получает третье измерение — отношение к другим субъектам. Здесь возникает различение собственности, фактического владения и добычи.

Собственность есть ненасильственное основание обладания ресурсом.

Фактическое владение означает только то, что ресурс находится под контролем субъекта, безотносительно к основанию.

Добыча означает ресурс, полученный через насильственное изъятие или принуждение.

Насильственное изъятие не создаёт собственности в строгом смысле. Оно создаёт добычу — фактическое обладание ресурсом, возникшее через нарушение чужой собственности или чужого ненасильственного обладания. Юридическое признание может закрепить такую добычу за новым держателем, но это признание не меняет природы способа получения: ресурс был не создан, не обменян, не подарен, не унаследован и не впервые обнаружен, а отнят.

Это разграничение позволяет не смешивать юридическое оформление с теоретическим основанием. Действующее законодательство в разные эпохи может признавать переход имущества по самым разным основаниям, включая конфискацию, реквизицию, национализацию или взыскание. В данной системе такие случаи не являются самостоятельными способами обретения собственности. Они являются либо юридическим оформлением уже существующего ненасильственного основания, либо формой изъятия, порождающей добычу.

Цепочка переходов наследует характер своих звеньев. Если ресурс получен изъятием и затем перепродан, унаследован или подарен, для последующих держателей он сохраняет след добычи, потому что в основании цепочки лежит нарушение. Юридические механизмы — срок давности, защита добросовестного приобретателя, невозможность доказать прежнее нарушение — могут практически закрывать оспаривание, но не превращают добычу в собственность теоретически.

Преступление без потерпевшего не существует. Пока не объявился конкретный потерпевший, чьё право на данный ресурс было нарушено именно этим актом изъятия, ресурс в руках владельца функционирует как собственность. Если потерпевший находится, вопрос переносится в суд — то есть в процедуру установления факта нарушения и восстановления права. Суд не создаёт собственность задним числом; он либо подтверждает, что нарушение имело место и ресурс подлежит возврату, либо не находит доказательств, и тогда владение остаётся у текущего держателя. Таким образом, различение собственности и добычи не требует от субъекта знания всей истории ресурса до начала времён — оно требует лишь готовности отвечать перед конкретным потерпевшим, если тот появится.

5. Пять ненасильственных способов обретения собственности

В рамках данной системы выделяются пять базовых ненасильственных способов обретения собственности и, следовательно, пять способов появления внешнего капитала у субъекта.

Производство. Субъект собственным трудом создаёт новый ресурс из имеющихся материалов, времени, навыков и технологии. Новая вещь или новый результат становятся его ресурсом, если создание не нарушает чужую собственность.

Торг. Субъект отдаёт один свой ресурс и получает другой по согласованной с другой стороной пропорции. Здесь и только здесь возникает стоимость, потому что только здесь стороны устанавливают соотношение обмена.

Наследование. Собственность переходит от прежнего владельца к новому по заранее признанному основанию преемства: родства, завещания или иного установленного порядка передачи после смерти владельца.

Дар. Прежний владелец добровольно передаёт ресурс новому без встречного обмена. Поскольку встречной пропорции обмена нет, стоимость в таком акте не возникает, хотя ресурс может стать капиталом получателя.

Первое обнаружение или первое присвоение ничейного. Субъект обнаруживает или занимает ресурс, который не имеет владельца, и впервые ставит его в отношение к своей цели. Это основание логически первично: без него невозможно объяснить происхождение собственности на первый ресурс.

Граница первого обнаружения. Первое обнаружение создаёт собственность при условии, что в момент обнаружения нет другого равного претендента на тот же ресурс. Если два субъекта одновременно и независимо обнаруживают ничейный ресурс и оба заявляют цель, право собственности не возникает автоматически ни у одного из них. Ресурс остаётся спорным до разрешения конфликта. Возможны два ненасильственных исхода: стороны добровольно договариваются — о совместном использовании, разделе, уступке одной стороны в обмен на признание или компенсацию — либо передают спор третьей стороне: суду, арбитражу, жребию или иной заранее признанной процедуре. Фактическое разрешение конфликта силой не создаёт собственности, а порождает добычу. Таким образом, первое обнаружение является полноценным основанием собственности в отсутствие спора; при столкновении равных претензий оно указывает на необходимость либо добровольного соглашения, либо процедуры установления факта.

Многие юридические случаи можно рассматривать как уточнения этих пяти оснований. Переработка относится к производству, если она не нарушает чужую собственность. Купля-продажа и мена являются формами торга. Завещание относится к наследованию. Подарок и безвозмездная передача относятся к дару. Находка, клад и бесхозяйная вещь относятся к первому присвоению только при условии, что прежний собственник отсутствует, неизвестен или отказался от вещи; иначе это не присвоение, а нарушение собственности.

6. Труд

Труд есть деятельность субъекта, который сам задаёт цель, критерии успеха, технологию достижения, соединение ресурсов и организацию процесса.

Это определение расходится с обычным языком, где трудом называют любое напряжение сил. Но обычный язык смешивает разные функции. Для экономического анализа важно отличать того, кто удерживает целое, от того, кто исполняет выделенную часть этого целого.

Трудится тот, кто отвечает за целое. Он определяет, что должно быть достигнуто, каким способом, какими средствами, в какой последовательности, по каким критериям будет признан успех и с какой мерой риска. В этом смысле предприниматель — не только владелец завода, директор компании или зарегистрированный бизнесмен. Предпринимателем является всякий субъект, самостоятельно поставивший цель и организующий её достижение: инженер, композитор, учёный, мастер, автор, исследователь, основатель предприятия.

Предпринимательский труд первичен, потому что без цели, технологии и соединения ресурсов не возникает хозяйственного дела как целого. Можно затратить много сил, но если эти силы не связаны с собственной целью и организацией ресурсов, то перед нами не труд в строгом смысле данной системы, а действие иного рода.

7. Работа

Работа есть выделенная часть чужого труда, в которой цель, критерии завершения и принятие результата заданы извне и приняты исполнителем за вознаграждение.

Когда предприниматель обнаруживает, что его времени, сил, внимания или специальных навыков недостаточно для достижения цели, он может расчленить свой труд на отдельные исполнимые части и передать одну из них другому человеку. Такая переданная часть и называется работой.

Работа не существует сама по себе. Она всегда является частью некоторого труда, то есть частью уже поставленной цели и уже организуемого дела. Работник выполняет не весь хозяйственный замысел, а выделенный участок внутри него. Его задача считается завершённой не потому, что он сам исчерпал свою цель, а потому, что результат принят тем порядком, заказчиком или работодателем, который задал критерии исполнения.

Работник не обязательно действует механически. Он может обладать высокой квалификацией, принимать локальные решения, выбирать способ исполнения, совершенствовать приём или даже создавать частное решение. Но его деятельность остаётся работой постольку, поскольку она встроена в чужую конечную цель и чужую организацию дела.

Передача работы часто требует обучения. Предприниматель не просто покупает чужое время или физическое усилие; он передаёт работнику правило, стандарт результата, навык, инструкцию или часть технологии. Работник продаёт не свою личность и не абстрактную «рабочую силу», а согласие выполнить конкретную работу в рамках заданной цели и технологии.

Предприниматель трудится; работник работает. Различие здесь не моральное, не сословное и не связано с тяжестью усилия. Оно функционально: один субъект удерживает цель, технологию, соединение ресурсов и ответственность за целое; другой исполняет выделенный фрагмент этого целого.

8. Служба, служащий и жалование

Между трудом и работой необходимо поставить третью категорию — службу. Не всякая оплачиваемая деятельность является работой в строгом смысле. Судья, чиновник, офицер, полицейский, казначей, писарь, инспектор или служащий публичного ведомства не просто выполняют выделенную часть чужого хозяйственного труда. Они занимают должность внутри устойчивого институционального порядка.

Служба есть занятие признанной должности внутри институционального порядка за жалование.

Служащий получает вознаграждение не только и не прежде всего за отдельный результат. Его содержат за пребывание в роли, исполнение обязанностей, соблюдение инструкции, готовность действовать от имени института и поддержание порядка, которому он служит. Поэтому жалование не тождественно заработной плате. Заработная плата относится к работе как к выделенной части чужого хозяйственного дела. Жалование относится к должности как к признанному месту в административном, военном, судебном, церковном или ином институциональном порядке.

Работа принадлежит хозяйственному разделению труда; служба принадлежит институциональному разделению обязанностей. Работник исполняет участок дела. Служащий представляет правило, ведомство, власть или порядок. Работник включён в чужую цель через задачу. Служащий включён в институциональную цель через должность.

Источник оплаты также различен. Работник получает оплату из выручки, прошедшей или ожидающей рыночную проверку. Служащий обычно получает жалование из бюджета, налогов, пошлин или иного административно собранного ресурса. Юридически служащий может платить налоги, и в бухгалтерском смысле такое удержание реально. Но в чистом политэкономическом смысле налог, удержанный с жалования, является не новым первичным источником публичного дохода, а внутренним бюджетным оборотом. Публичный порядок сначала выплачивает жалование из уже собранных ресурсов, а затем частично возвращает его через налоговое удержание. Поэтому служащий не является первичным налогоплательщиком в том же смысле, в каком им является субъект, чей доход возник вне бюджетного распределения.

В строгом смысле у служащего как служащего нет капитала дела. У него есть должность, инструкция, полномочие и доступ к бюджету. Бюджет не является его капиталом, потому что служащий не удерживает этот ресурс под собственную хозяйственную цель и не несёт с ним предпринимательского риска. Он распоряжается выделенным ресурсом в пределах правила, сметы, приказа или административной процедуры. Если же служащий начинает обращаться с бюджетом как со своим капиталом, он выходит из логики службы и переходит к присвоению: публичный ресурс превращается не в капитал должности, а в добычу или частно захваченный ресурс.

Из этого не следует, что служба бесполезна или избыточна. Рынок нуждается в службе: в суде, безопасности, регистрации прав, стандартах, защите договоров, инфраструктуре и публичном порядке. Но служба должна быть понята как особый тип деятельности, а не как разновидность работы. Она обслуживает условия хозяйственной координации, но сама не проходит ту же проверку прибылью, убытком и добровольным покупательским выбором.

Именно поэтому служба занимает промежуточное положение. Она может защищать рынок, когда удерживает границы собственности, договора и безопасности. Но она может вытеснять рынок, когда доступ к должности, разрешению, льготе, лицензии, субсидии или бюджетному каналу становится более важным способом получения ресурса, чем производство и торг. В первом случае служба обслуживает условия обмена; во втором она становится конкурирующим порядком распределения.

В этом пункте предлагаемое различение близко к веберовскому разведению бюджетного и доходного хозяйства. В бюджетном хозяйстве центральный вопрос состоит в распределении и расходовании уже собранных средств по правилу; в доходном или приобретательском хозяйстве — в получении дохода через хозяйственное действие, риск и расчёт. Служащий принадлежит прежде всего первому порядку: он действует внутри бюджета, инструкции и должностной компетенции. Предприниматель принадлежит второму порядку: он удерживает капитал под собственную цель и подвергается проверке прибылью, убытком и отказом покупателя. Поэтому служба и предпринимательство не являются двумя вариантами одной и той же занятости; они принадлежат разным хозяйственным логикам.

9. Служба и предел рыночного порядка

Служба формирует особый тип зависимости. Работник может бояться потери работы, предприниматель может бояться убытка, но служащий особенно зависит от должности, инструкции и стабильного жалования. Увольнение со службы означает для него не только потерю дохода, но и выход из защищённого порядка действий, где цель, правило, мера ответственности и способ поведения заранее заданы. Свободный рынок требует самостоятельного выбора цели, риска, поиска покупателя и принятия неопределённости. Служба, напротив, приучает к предсказуемости роли и к действию по инструкции.

Это не психологическое обвинение каждого отдельного служащего, а идеальный тип. Конкретный человек может быть творческим, смелым и предприимчивым, оставаясь на службе. Но сама форма службы снижает необходимость рыночной проверки и переносит центр тяжести с результата, признанного покупателем, на соответствие должностному правилу.

Поэтому рост числа служащих имеет системное значение. Если доля служебных позиций превышает критический уровень, рыночная система начинает менять свою природу. Всё большая часть доходов возникает не из добровольного обмена и не из результата, проверенного покупателем, а из должностного включения в институциональный порядок. Тогда служба перестаёт быть инфраструктурой рынка и становится его заменителем.

В такой системе решающим способом получения ресурса становится не производство, не предпринимательское открытие и не торг, а доступ к должности, бюджету, разрешению, распределительной процедуре или административному каналу. Общество предпринимателей, работников и покупателей постепенно превращается в общество служащих, распорядителей и заявителей. Это и есть предел, за которым рыночный порядок не просто регулируется государством, а функционально вытесняется служебно-административным порядком.

Этот предел не задаётся одной универсальной цифрой. Критический уровень зависит от того, какая часть доходов создаётся вне бюджета, какая часть распределяется через бюджет и насколько служебный порядок влияет на вход в рынок. Если предприниматель для каждого действия должен прежде получить разрешение служащего, если работник всё чаще выбирает не работу в чужом хозяйственном деле, а должностную защищённость, если капитал всё чаще направляется не на производство, а на получение административного доступа, то рынок ещё может сохранять внешние формы, но его внутренний центр уже смещается. Экономическая энергия начинает искать не покупателя, а распорядителя.

В этом смысле служба является не моральной категорией, а политэкономическим индикатором. Наличие служащих само по себе не разрушает рынок. Рынок разрушает такая конфигурация, в которой служебная позиция становится главным источником дохода, безопасности и доступа к ресурсам. Тогда капитал перестаёт быть ресурсом, удержанным субъектом ради собственной хозяйственной цели, и всё чаще становится ресурсом, ожидающим распределительного решения.

10. Подвижность ролей

Граница между предпринимателем, работником и служащим не является сущностной. Один и тот же человек может работать в чужом деле, трудиться в своём и занимать должность внутри институционального порядка. Работник становится предпринимателем, когда ставит собственную цель, ищет технологию, добывает ресурсы и организует процесс. Предприниматель может стать работником, если начинает исполнять выделенную часть чужого замысла. Работник или предприниматель может стать служащим, если занимает должность, где главным становится не собственная хозяйственная цель и не выделенная задача, а исполнение институциональной обязанности.

Более того, эти роли могут совмещаться в одном и том же действии. Наёмный инженер выполняет работу для фирмы и одновременно ведёт собственный труд по построению карьеры, накоплению навыков, репутации и опыта. С точки зрения фирмы он работник; с точки зрения собственного жизненного дела он может быть предпринимателем.

Следовательно, предприниматель, работник и служащий — не неизменные классовые сущности, а разные роли. Они различаются не природой человека, а функцией, которую он выполняет в конкретном порядке действия. Социальные барьеры, различия стартовых ресурсов и неравенство навыков могут существовать, но они не превращают роль в неизменную сущность.

11. Стоимость

Стоимость есть соотношение обмена ресурсов, установленное добровольным согласием сторон в торге.

Стоимость не содержится в вещи как её физическое свойство и не возникает из одного лишь человеческого усилия. Стоимость возникает только в добровольном рыночном обмене. Цена есть выражение стоимости единицы товара или услуги в другом ресурсе, чаще всего в деньгах.

Если продавец хочет получить за простой карандаш один миллион долларов, но никто не готов совершить такой обмен, у карандаша нет стоимости в один миллион долларов. Есть только требование продавца, не подтверждённое рынком. Аналогично желание покупателя заплатить меньше не является стоимостью. Желания, ожидания и заявки на торг могут существовать до сделки, но стоимость возникает только там, где стороны действительно согласовали обмен.

Добровольность обмена является конституирующим признаком стоимости. Если ресурс переходит от одного лица к другому через насилие, угрозу или принуждение, то соотношение обмена не установлено. В таком случае можно говорить о фактическом изъятии, выгоде изымающего или ущербе потерпевшего, но нельзя говорить о рыночной стоимости как о результате торга.

Из этого следует важное разграничение. Труд может создать вещь, услугу, полезность, удобство, знание, порядок или иной результат. Но сам по себе труд не создаёт стоимости. Стоимость появляется только тогда, когда другой субъект добровольно признаёт результат достойным обмена и вступает в торг.

12. Стоимость как категория только одного способа обретения собственности

Из пяти ненасильственных способов обретения собственности стоимость относится только к одному — к торгу. В производстве, наследовании, даре и первом обнаружении ресурс может стать капиталом без возникновения стоимости.

Произведённая вещь становится капиталом её создателя, даже если он никогда не выставит её на обмен. Унаследованный дом становится капиталом наследника независимо от того, продаст он его или будет жить в нём. Подаренная книга становится капиталом получателя, если он удерживает её для чтения, обучения или собирания библиотеки. Найденный ничейный ресурс может стать капиталом нашедшего без всякого торга.

Следовательно, стоимость не является сущностной характеристикой капитала. Капитал шире торговли, а стоимость — лишь то, что возникает в одном из способов обретения ресурса. Попытка свести капитал к «накопленной стоимости» молчаливо сводит все способы обретения собственности к торгу. Это методологический ход, а не наблюдаемый факт.

13. Прибыль и убыток

Прибыль и убыток относятся не к капиталу как таковому, а к торговым операциям. Они описывают различие между пропорциями, по которым ресурсы получены и отданы в торге.

Мастер, который сам производит инструменты и удерживает их в мастерской, имеет капитал независимо от того, возникла ли денежная прибыль. Прибыль появляется только тогда, когда результат или ресурс вступает в обмен и получает рыночную стоимость. Убыток появляется там же — в сравнении обменных пропорций, а не в самом факте существования капитала.

Капитал может быть накоплен, сохранён, утрачен или израсходован. Но прибыль и убыток возникают только тогда, когда капитал или результат его применения входят в торг.

Часть II. Соотношение понятий

14. Общая схема

Сначала возникает субъект с целью. Затем часть ресурсов удерживается под эту цель и становится капиталом. Если ресурс удерживается субъектом независимо от других людей, достаточно самого отношения «субъект — цель — ресурс». Когда появляются другие субъекты, возникает вопрос об основании обладания ресурсом: ненасильственное основание даёт собственность, насильственное изъятие даёт добычу.

Деятельность субъекта по постановке цели, поиску технологии и организации ресурсов есть труд. Если часть этого труда передаётся другому человеку за вознаграждение, возникает работа. Работа оплачивается через торг на рынке труда, но сама работа не создаёт стоимости. Она создаёт результат или часть результата.

Если человек занимает признанную должность внутри институционального порядка, возникает служба. Служба оплачивается жалованием, то есть содержанием должности, а не ценой отдельного хозяйственного результата. Служащий распоряжается не капиталом, а бюджетом: административно выделенным ресурсом, который должен применяться по правилу, а не по его собственной цели. Поэтому заработная плата и жалование не являются одним и тем же: первая относится к работе, второе — к службе.

Стоимость возникает только в торге, то есть в добровольном согласовании пропорции обмена. Торг может касаться вещи, услуги, работы, доступа к ресурсу или результата производства. Но стоимость всегда появляется только там, где стороны согласовали обмен.

Если свести систему к минимуму, получаем девять различений:

Капитал — ресурс, удержанный субъектом ради цели.

Труд — деятельность субъекта по постановке цели, определению критериев успеха, поиску технологии, соединению ресурсов и организации процесса.

Работа — выделенная часть чужого труда, где цель, критерии завершения и принятие результата заданы извне и приняты исполнителем за вознаграждение.

Служба — занятие признанной должности внутри институционального порядка за жалование.

Жалование — содержание должности, выплачиваемое из бюджета, налогов, пошлин или иного административно собранного ресурса.

Бюджет — административно выделенный ресурс, предназначенный для исполнения институциональной функции, а не капитал служащего.

Стоимость — соотношение обмена ресурсов, установленное добровольным торгом.

Собственность — ненасильственное основание обладания ресурсом.

Добыча — фактическое обладание ресурсом, возникшее через насильственное изъятие.

Эти уровни нельзя смешивать. Капитал не есть стоимость. Собственность не есть простое владение. Труд не есть всякое усилие. Работа не есть самостоятельный замысел. Служба не есть работа. Жалование не есть рыночная цена результата. Бюджет не есть капитал служащего. Стоимость не есть желание продавца, трудозатрата производителя или мнение общества.

Часть III. Разбор альтернативных утверждений

15. «Капитал — это ресурс, приносящий доход»

Это утверждение смешивает капитал с одним из возможных результатов его применения. Человек может накопить ресурсы для постройки собственного дома и не получить денежного дохода, но эти ресурсы всё равно выступают капиталом, потому что удержаны под цель.

Доход возникает только в определённых хозяйственных ситуациях, прежде всего связанных с обменом, сдачей ресурса в пользование или продажей результата. Но отсутствие дохода не уничтожает капитал. Капитал определяется не доходностью, а целевым удержанием ресурса.

16. «Труд создаёт стоимость»

Это утверждение противоречит исходному определению стоимости. Труд создаёт результат, но не стоимость. Две табуретки могут потребовать разного количества усилий, но рынок не обязан оплачивать более долгую или неумелую работу. Стоимость возникает только тогда, когда другой субъект соглашается обменять свой ресурс на предложенный результат.

Поэтому труд создаёт возможность обмена, но не гарантирует его пропорцию. Пропорция устанавливается в торге.

17. «Капитал — это отношение эксплуатации»

Такое утверждение вводит оценочную категорию туда, где для описания достаточно понятий цели, ресурса, работы и торга. Сам факт найма не доказывает эксплуатации. Работник соглашается выполнить работу за вознаграждение, предприниматель покупает исполнение выделенной части своего труда.

Из этого не следует, что обман, принуждение или зависимость невозможны. Но если они присутствуют, анализировать следует именно обман, принуждение или зависимость, а не объявлять эксплуатацией саму форму работы как таковую.

18. «Рабочая сила — это товар, который продаёт работник»

Понятие «рабочая сила» оказывается избыточным. Работник не продаёт свою личность и не отчуждает свою способность как вещь. Он соглашается выполнить конкретную работу — выделенную часть чужого труда — за конкретное вознаграждение.

Навыки и внимание работника остаются его личным капиталом. Предприниматель получает не собственность на эти способности, а ограниченный договорный доступ к их применению в рамках согласованной задачи.

19. «Общество определяет стоимость»

Общество как агрегат не является действующим субъектом торга. Оно не делает единого предложения, не принимает единого решения и не подписывает единую сделку. Реально стоимость устанавливается через множество конкретных обменов конкретных субъектов.

Когда говорят об общественной стоимости, обычно имеют в виду обобщение рыночных сделок, статистическую среднюю или нормативное мнение. Но ни одно из этих значений не отменяет исходного факта: стоимость появляется в конкретном добровольном обмене.

20. «Существует естественный процент, отличный от рыночного»

Идея второй, скрытой или «истинной» процентной ставки вводит сущность сверх наблюдаемого торга. В данной системе процент есть цена временного доступа к чужому удержанному ресурсу. Эта цена устанавливается соглашением кредитора и заёмщика в конкретных условиях.

Изменение ставок под влиянием банков, государства, риска или ожиданий не означает отклонения от некоего естественного уровня. Оно означает изменение условий торга, в которых установилась новая цена.

Часть IV. Маркс и граница исторического случая

21. Определение капитала у Маркса

У Маркса нет одного простого определения капитала — он развивает понятие в нескольких слоях. Первый слой он сам отчасти отвергает: капитал не есть просто накопленный запас денег или средств производства. Сундук с золотом, лежащий без движения, у Маркса является сокровищем, а не капиталом.

Рабочий слой марксовой конструкции задаёт формула Д — Т — Д', где Д' больше Д. Капитал здесь выступает как стоимость, которая проходит через обращение и возвращается увеличенной. Более глубокий слой связывает это движение с определённым общественным отношением: владельцем средств производства и работником, который не имеет собственных средств производства и потому продаёт рабочую силу. В этом отношении капитал есть не вещь сама по себе, а исторически специфическая форма организации производства и присвоения прибавочной стоимости.

22. Что Маркс увидел правильно

Сила Маркса состоит в том, что он точно увидел один мощный исторический случай: индустриальный капитал, проходящий через рынок труда и производство товаров для продажи. Он увидел, что в такой системе деньги, машины, сырьё и наёмный труд соединяются ради прироста денежной суммы, а работник и владелец средств производства занимают разные позиции в этом процессе.

Проблема возникает тогда, когда описание этого исторического случая начинает выполнять роль общего определения капитала. Капитал может существовать до рынка труда, до наёмного работника, до индустриального производства и даже до устойчивого общества в строгом смысле. Робинзон, удерживающий ресурс под цель, уже имеет капитал. Значит, рынок труда и общественное отношение могут быть условиями определённой исторической формы капитала, но не являются необходимыми признаками капитала как такового.

23. Сопоставление по структуре

Точка отсчёта. Маркс отсчитывает капитал от исторической формации. Капитал у него существует только в капиталистическом способе производства; в других формациях есть деньги, средства производства, накопления, но не капитал в собственном смысле. Обсуждаемая система отсчитывает капитал от субъекта с его целью. Где есть субъект, удерживающий ресурс под цель, там есть капитал — в любой эпохе, в любой формации, у любого субъекта.

Условие существования. У Маркса для существования капитала необходимы определённые общественные отношения: рынок труда, наёмные работники, лишённые средств производства, владельцы этих средств. Без этих отношений нет капитала. В обсуждаемой системе для существования капитала достаточно одного субъекта с его целью и удерживаемым ресурсом.

Источник прироста. У Маркса прирост капитала имеет один источник — присвоение прибавочной стоимости, создаваемой работником сверх стоимости его рабочей силы. В обсуждаемой системе прирост капитала вообще не является его существенным признаком. Ресурс может удерживаться, расходоваться, сохраняться или исчезать; всё это не превращает его в капитал и не лишает капитального статуса. Прирост, если он происходит, есть результат торга, удачного производства или иного хозяйственного действия — и относится к этим действиям, а не к капиталу как таковому.

Природа понятия. Для Маркса капитал есть общественное отношение, опосредованное вещами. Для обсуждаемой системы капитал есть ресурс в особом отношении к цели субъекта. Маркс делает капитал реляционным понятием, связывающим как минимум двух субъектов. Обсуждаемая система делает капитал индивидуальным понятием, требующим только одного субъекта.

24. Граница марксового определения

Марксово определение капитала остаётся полезным как описание одного типа капитала: самовозрастающего капитала индустриальной экономики, проходящего через рынок труда и производство товаров для продажи. Но как общее определение оно зависит от предпосылок, которые не являются универсальными: трудовой теории стоимости, наёмного труда, отделения работников от средств производства и ориентации производства на денежный прирост.

Определение, предлагаемое в этой статье, работает на более раннем уровне анализа. Оно не отменяет марксово описание индустриального капитала, а помещает его внутрь более широкой схемы. Сначала есть субъект, цель и удержанный ресурс. Затем могут появиться собственность, работа, служба, торг, стоимость, прибыль, наёмный труд и капиталистическое производство. Маркс начинает анализ уже с поздней и исторически насыщенной конфигурации. Настоящая статья возвращается к минимальному условию: капитал появляется там, где ресурс удержан субъектом ради цели.

Именно поэтому спор с Марксом здесь не является спором о том, существовала ли эксплуатация в индустриальном капитализме. Он касается другого вопроса: можно ли определять капитал вообще через тот исторический режим, где капитал соединён с наёмным трудом и прибавочной стоимостью. Ответ этой статьи отрицателен. Индустриальный капитал является важным случаем капитала, но не исчерпывает понятие.

Часть V. Предшественники и незавершённые линии

25. Линии критики Маркса

Критика Маркса велась с нескольких сторон, и каждая сторона била по своему месту, не претендуя на построение полной системы.

Ойген фон Бём-Баверк. В работе «К завершению марксистской системы» Бём-Баверк дал один из самых известных разборов Маркса по существу. Он показал, что трудовая теория стоимости и превращение стоимостей в цены производства создают серьёзные внутренние трудности для марксовой конструкции. Эта критика серьёзно подорвала научный статус марксовой теории в академической экономике, но не дала взамен столь же простой формулы капитала.

Карл Менгер. Менгер показал субъективность оценки полезности и тем самым подорвал представление о стоимости как о веществе, заключённом в товаре. Это било в основание трудовой теории стоимости, но не доводило анализ до прямого определения капитала через цель субъекта.

Людвиг фон Мизес и Фридрих Хайек. Мизес построил экономическую теорию на действии субъекта, ставящего цели и выбирающего средства. Это близко к обсуждаемой системе. У Мизеса капитал связан с благами, предназначенными для дальнейшего производства, и эта предназначенность уже указывает на цель действующего субъекта. Но его аппарат остаётся технически сложным и не сводится к короткому определению капитала как ресурса, удержанного ради цели.

Израэль Кирцнер. Кирцнер поставил предпринимателя, обнаруживающего возможности и соединяющего ресурсы, в центр экономического анализа. Это одна из ближайших линий к предлагаемой системе, особенно в части предпринимательского труда как удержания целого.

Джон Локк. Локк дал основу для различения собственности через ненасильственное основание. Собственность, по Локку, возникает из соединения труда субъекта с ничейным ресурсом. Эта линия важна для различения собственности и добычи, хотя у Локка она не соединена с общей теорией капитала и стоимости.

Фредерик Бастиа. Бастиа писал ясно, кратко и обращался к широкой публике. Его тексты содержат фактический ответ на многие позднейшие социалистические тезисы: обмен не является грабежом, услуга имеет значение, интерес не есть мистическая эксплуатация. Но и у Бастиа нет собранной схемы, в которой капитал, труд, работа, собственность и стоимость разводятся одним набором определений.

Таким образом, ближайшие предшественники дают важные элементы: Локк — ненасильственное основание собственности, Менгер — субъективность оценки полезности, Мизес — действие субъекта, Бём-Баверк — критику марксовой стоимости, Кирцнер — предпринимателя как центральную фигуру, Бастиа — ясную защиту обмена. Но ни один из этих авторов, насколько мне известно, не собирает всё это в одну короткую систему: капитал как ресурс, удержанный субъектом ради цели; труд как постановка цели и организация ресурсов; работа как выделенная часть труда; стоимость как соотношение обмена, возникающее только в торге; собственность как ненасильственное основание обладания; добыча как ресурс, полученный изъятием.

26. Вебер и Поланьи: хозяйство за пределами рынка

Две линии особенно важны для уточнения различия между работой, службой и предпринимательством.

Первая линия идёт от Макса Вебера. Его различение между бюджетным хозяйством (Budgetwirtschaft) и доходным или приобретательским хозяйством (Erwerbswirtschaft) позволяет увидеть, что не всякое распоряжение ресурсами является предпринимательским. Бюджетное хозяйство исходит из уже собранного фонда и решает задачу его правильного расходования. Доходное хозяйство исходит из цели получить доход, расширить ресурсную базу или выдержать рыночную проверку. В терминах этой статьи служащий действует преимущественно внутри бюджетного хозяйства: он применяет выделенный ресурс по правилу, а не удерживает собственный капитал под собственную хозяйственную цель. Предприниматель, напротив, действует в режиме доходного хозяйства: он соединяет цель, капитал, риск, торг и ответственность за результат.

Веберовский анализ бюрократии также помогает уточнить, почему служба не должна растворяться в понятии работы. Бюрократия рациональна именно потому, что отделяет должность от лица, правило от личной воли, компетенцию от собственности, жалование от рыночной цены результата. В этом её сила: она может создавать предсказуемость, право, регистрацию, безопасность и административную непрерывность. Но в этом же её предел: бюрократическая служба не проходит непосредственную проверку покупателем. Она оценивается через соответствие правилу, отчётности, иерархии и процедуре. Поэтому рост служебного сектора меняет не только количество занятых, но и тип хозяйственной рациональности.

Здесь веберовская линия может быть соединена с Хайеком. Бюрократия является превосходным инструментом внутри организации, если организация имеет заданную цель, ограниченный круг ресурсов, иерархию ответственности и возможность проверить исполнение приказа. В этом смысле она незаменима в суде, армии, архиве, налоговой службе, университете, больнице или крупной фирме. Но та же логика становится опасной, когда её переносят на открытое общество как на целое. Открытый рыночный порядок не имеет одного владельца цели, одного бюджета, одной инструкции и единого критерия успеха. Он координирует множество несовпадающих целей через цены, договоры, отказ, прибыль и убыток. Поэтому бюрократическая рациональность не ложна сама по себе; она становится разрушительной, когда порядок множества субъектов начинают трактовать как одну большую организацию.

Различие можно сформулировать ещё строже. Организация имеет относительно понятную цель и относительно известные ресурсы; её главная проблема состоит в выборе средств: что именно нужно сделать, чтобы достичь поставленной цели. Общество устроено иначе. У него нет одной общей хозяйственной цели, которую можно задать сверху; его ресурсы рассеяны между множеством субъектов и не известны полностью ни одному центру; его устойчивость держится не на едином плане, а на общих правилах совместной жизни. Такие правила не говорят каждому, какую цель избрать, но запрещают разрушительные способы действия: убийство, кражу, ложное свидетельство, нарушение договора, насильственное присвоение. Поэтому общество нуждается не в инструкции общего назначения, а в правилах, внутри которых разные субъекты могут преследовать разные цели, не разрушая сам порядок совместной жизни.

Вторая линия идёт от Карла Поланьи. Его различение форм хозяйственной интеграции — реципрокности, перераспределения и обмена — показывает, что рынок является не хозяйством вообще, а лишь одним способом организации движения ресурсов. Это прямо поддерживает тезис настоящей статьи о том, что стоимость возникает только в торге и не должна переноситься на все способы обретения или распределения ресурсов. Дар, наследование, первое обнаружение, производство для собственного использования, бюджетное распределение и административное содержание должности не являются рыночным обменом только потому, что в них участвуют ресурсы.

Поланьи даёт макроязык для того, что настоящая статья формулирует на микроуровне. Если начинать с субъекта, цели и удержанного ресурса, то торг оказывается лишь одной возможной траекторией движения капитала. Когда субъект обменивает ресурс по добровольно согласованной пропорции, появляется стоимость. Когда административный центр собирает ресурс и распределяет его по правилу, появляется бюджет. Когда человек занимает должность внутри такого порядка, появляется служба и жалование. Поэтому служба может быть понята как микроинституциональная форма перераспределения: не как рынок труда в строгом смысле, а как должностное включение в порядок, где ресурс поступает через центр.

Это пересечение с Вебером и Поланьи важно потому, что оно защищает статью от узкого прочтения. Предлагаемая система не говорит, что рынок есть всё хозяйство. Напротив, она показывает, где именно рынок начинается: там, где возникает добровольный торг и согласованная пропорция обмена. До этого могут существовать капитал, труд, собственность, служба, бюджет, дар, наследование и добыча. Но стоимость как рыночная категория появляется только в одном из этих порядков.

27. Почему марксов язык сохранился

Ни одна из этих критик не вытеснила марксов язык полностью. Причины тому несколько.

Институциональная. Марксов корпус получил необычайно сильное институциональное закрепление в XX веке. Его сочинения изучались как обязательные, терминология входила в школьное и университетское образование, целые дисциплины строились вокруг его понятий. Никакой из его критиков не имел сопоставимого масштаба распространения.

Эмоциональная. Маркс предложил язык, объясняющий несправедливость и обещающий её преодоление. Австрийская школа, либеральные критики, локкианская традиция предлагают язык, объясняющий условия координации и процветания, но не дающий простого виновника бедствий. Между языком, дающим виновника, и языком, не дающим, многие выбирают первый, независимо от теоретической точности.

Формульная. У Маркса есть запоминающиеся формулы: «капитал есть самовозрастающая стоимость», «прибавочная стоимость есть неоплаченный труд». У его критиков часто нет таких же коротких противопоставлений. Формула «капитал есть ресурс, удержанный субъектом ради цели» настолько проста, что сначала кажется банальной. Её сила раскрывается только при сопоставлении с альтернативами.

Академическая. В современной академической экономике господствует неоклассический мейнстрим, который в целом не использует марксову теорию, но и редко делает философски ясное определение капитала центральной задачей. Мейнстрим оперирует функциями, моделями, равновесиями; вопрос о том, что такое капитал как понятие, часто сводится к техническому удобству модели. Поэтому Маркса там чаще обходят, чем заменяют столь же ясной категориальной схемой.

Теоретическая. Простота определения требует определённой философской работы, чтобы её принять. Нужно согласиться, что центром анализа является субъект с целью, что капитал существует до рынка, что стоимость возникает только в торге, что собственность определяется через ненасильственное основание. Каждое из этих допущений отвергает целые традиции мысли. Сделать все эти шаги одновременно труднее, чем кажется.

Поэтому задача настоящей статьи состоит не в том, чтобы объявить марксов язык бесполезным, а в том, чтобы ограничить его область применимости. Он остаётся важным языком анализа индустриального капитализма, но не должен занимать место общего определения капитала. Для этого более раннего уровня нужна другая формула: капитал как ресурс, удержанный субъектом ради цели.

Заключение

Предложенная система разводит понятия, которые часто смешиваются в экономическом языке.

Капитал — личный или внешний ресурс, удержанный субъектом от иного использования ради сознательно поставленной цели.

Труд — деятельность субъекта, который ставит цель, определяет критерии успеха, ищет технологию, добывает ресурсы и организует процесс.

Служба — занятие признанной должности внутри институционального порядка за жалование.

Стоимость — соотношение обмена ресурсов, установленное добровольным согласием сторон в торге.

Собственность — ненасильственное основание обладания ресурсом.

Добыча — фактическое обладание ресурсом, возникшее через насильственное изъятие.

Такая схема устраняет смешение между усилием, исполнением, должностью, целью, ресурсом, собственностью и пропорцией обмена. Она показывает, что капитал шире торговли, а стоимость является категорией только торга. Труд создаёт и организует возможность результата; работа исполняет часть этого результата; служба поддерживает институциональный порядок; капитал удерживает ресурсы под цель; стоимость устанавливается только в добровольном обмене.

Главный методологический вывод таков: капитал есть индивидуальное понятие, требующее только одного субъекта; собственность есть межсубъектное понятие, требующее как минимум возможного отношения между субъектами и ненасильственного основания; стоимость есть категория одного частного способа обретения собственности — торга. Эти три уровня не следует смешивать.

Маркс увидел один исторический случай капитала — индустриальный капитал, проходящий через рынок труда и производство товаров для продажи. Но этот случай не исчерпывает понятие капитала. Капитал существует до рынка, до стоимости и до наёмного труда: он появляется там, где субъект удерживает ресурс ради цели.

Различение службы и работы добавляет к этому выводу политэкономическое измерение. Рыночный порядок держится не только на наличии собственности и обмена, но и на том, что основная масса ресурсов проходит через производство, труд, работу и торг, а не через должность, бюджет и распределительную процедуру. Служба необходима как инфраструктура права, безопасности и публичного порядка. Но когда служебная позиция становится главным способом доступа к доходу и ресурсу, рынок сохраняет форму, но теряет центр. Тогда капитал всё чаще перестаёт быть ресурсом, удержанным субъектом ради собственной цели, и превращается в ресурс, ожидающий административного допуска.

В этом смысле Вебер и Поланьи помогают уточнить предел рыночной системы. У Вебера этот предел виден как различие между бюджетным и доходным хозяйством, у Поланьи — как различие между обменом и перераспределением. Настоящая статья переводит эти различия в язык субъекта, цели и ресурса: предприниматель удерживает капитал под собственную цель и входит в торг; служащий занимает должность и распоряжается бюджетом; стоимость возникает только там, где обмен действительно согласован сторонами.

Рабочая библиография

Бастиа, Ф. [1850] 2014. Harmonies of Political Economy. Translated by Patrick James Stirling. Project Gutenberg. https://www.gutenberg.org/ebooks/45002

Вебер, М. [1922] 1978. Economy and Society: An Outline of Interpretive Sociology. Edited by Guenther Roth and Claus Wittich. Berkeley: University of California Press.

Бём-Баверк, О. фон. [1896] 1949. Karl Marx and the Close of His System. New York: Augustus M. Kelley.

Бём-Баверк, О. фон. [1884] 1959. Capital and Interest. South Holland, IL: Libertarian Press.

Fetter, F. A. [1937] 1977. “Reformulation of the Concepts of Capital and Income in Economics and Accounting.” In Capital, Interest, and Rent: Essays in the Theory of Distribution, edited by Murray N. Rothbard. Kansas City, MO: Sheed Andrews and McMeel.

Harper, D. n.d. “Capital.” Online Etymology Dictionary. Accessed June 2026. https://www.etymonline.com/word/capital

Кирцнер, И. М. 1973. Competition and Entrepreneurship. Chicago: University of Chicago Press.

Локк, Дж. [1689] 1988. Two Treatises of Government. Edited by Peter Laslett. Cambridge: Cambridge University Press.

Маркс, К. [1867] 1976. Capital: A Critique of Political Economy. Volume I. Translated by Ben Fowkes. London: Penguin.

Менгер, К. [1871] 2007. Principles of Economics. Auburn, AL: Ludwig von Mises Institute.

Мизес, Л. фон. [1949] 1998. Human Action: A Treatise on Economics. Auburn, AL: Ludwig von Mises Institute.

Поланьи, К. [1944] 2001. The Great Transformation: The Political and Economic Origins of Our Time. Boston: Beacon Press.

Поланьи, К. 1957. “The Economy as Instituted Process.” In Trade and Market in the Early Empires: Economies in History and Theory, edited by Karl Polanyi, Conrad M. Arensberg, and Harry W. Pearson, 243–270. Glencoe, IL: Free Press.

Рябцевич, В. Н. 1995. Денежное обращение Беларуси в конце XV — второй трети XVII вв. Минск.

Фасмер, М. 1986–1987. Этимологический словарь русского языка. Пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачёва. 4 т. Москва: Прогресс.

Хайек, Ф. А. 1945. «The Use of Knowledge in Society». American Economic Review 35(4): 519–530.

Хайек, Ф. А. 1973. Law, Legislation and Liberty. Volume 1: Rules and Order. Chicago: University of Chicago Press.

Ходжсон, Дж. М. 2004. The Evolution of Institutional Economics: Agency, Structure and Darwinism in American Institutionalism. London: Routledge.